Центральная Азия: измерения безопасности и сотрудничества


 Индия – Центральная Азия

 В 2003 г. Индия обрела возможность стратегического присутствия в ЦА: согласно трехстороннему индийско-российско-таджикскому соглашению, страна получила доступ к модернизации аэродрома Айни под Душанбе, используемого для поставок гуманитарных грузов в Афганистан. Индия как наблюдатель в ШОС стала участником совместной с государствами-членами этой организации рабочей группы по противодействию терроризму. Через эту группу Дели получает возможность отслеживать антииндийскую активность Исламабада на пакистано-афганской границе и ситуацию на 1200-километровой таджикско-афганской границе.

 Индия является одним из лидеров среди международных доноров и вложила значительные средства в восстановление Афганистана. Благодаря инфраструктурным проектам, связанным с афганской территорией, Индия планирует получить выход на рынки ЦАР. Однако этому препятствует Исламабад. Так, объекты, построенные с участием Индии, подвергались атакам талибов, за которыми, по мнению индийских экспертов, стоит Пакистан.

 Индия стремится к реализации своих долгосрочных энергетических интересов в ЦА. Расширение ее экономического и политического присутствия в регионе могло бы в определенной мере сбалансировать растущее влияние Китая. Принятие Пакистана (в качестве наблюдателя) в ШОС лоббировалось Пекином в качестве противовеса потенциальному российско-индийскому блоку внутри этой организации. В то же время и Россия, и КНР заинтересованы в ослаблении американо-индийского стратегического партнерства. Но при этом Китай не поддержал инициативу Индии стать полноправным членом не только ШОС, но и участником диалога «АСЕАН – Восточная Азия».

Индия стоит на шестом месте в мире по объему импорта углеводородов. Она надеется на кардинальное расширение связей с нефтегазовыми экспортерами ЦА. Индийский рынок сбыта природного газа является одним из самых быстрорастущих, а поскольку доказанные запасы его в самой Индии незначительны, страна через 8–10 лет может стать нетто-импортером газа. Для России это имеет определенное значение, так как перспективы экспорта российского газа в КНР пока под вопросом.

 Доступ к источникам энергии для Индии – вопрос национальной безопасности. В Дели опасаются, что США смогут установить контроль над энергетическими ресурсами ЦА и Среднего Востока. Это дополнительно стимулирует сотрудничество Индии со странами региона и ее готовность к большим инвестициям в ТЭК отдельных государств.

 ЦАР представляет для Индии удобный сухопутный «коридор» для транспортировки индийских товаров в РФ, страны СНГ и далее в Европу. Свои экономические задачи в регионе Индия решает в двустороннем формате и на уровне коллективных проектов. В частности, дан старт экономическому сотрудничеству в рамках проекта трехстороннего сотрудничества «Россия – Индия – Китапй» (РИК). В 2007 – 2010 гг. в Дели, Пекине и Москве прошла серия бизнес-форумов представителей компаний трех стран, которые договорились о сотрудничестве в области энергетики, биотехнологий, нефтехимии, фармацевтики, транспортной инфраструктуры. ЦА занимала в этих проектах важное место.

 Пока инвестиции Индии в регион невелики: нефтяная компания Jagson Oil Ltd. вложила в экономику Кыргызстана более 1 млн долл., а на средства частных индийских инвесторов построено 6 мелких топливных объектов (заправочные станции). Ведутся переговоры о подключении Индии к казахстано-российскому проекту по разработке нефтяного месторождения «Курмангазы» на Каспии. (В июне 2002 г. Индия и Казахстан подписали меморандум взаимопонимания о сотрудничестве в области энергетики.) Индия планирует инвестировать 1,5 млрд долл. в этот проект, который рассчитан на 30 лет (предполагаемый срок его окупаемости – 7–10 лет). Индийская нефтегазовая компания ONGC–Videsh Ltd. уже стала собственницей 15%-го пакета акций в проекте «Алибекмола» и 10%-го – в проекте «Курмангазы». Индия готова инвестировать и в нефтегазовую отрасль Узбекистана – в 2005 г. ей удалось осуществить некоторые капиталовложения в газоперерабатывающую промышленность этой страны.

 Для обеспечения регулярных поставок углеводородов из стран ЦА в Индию необходима развитая трубопроводная система. Одним из решений проблемы могла бы стать реализация «проекта века» – строительство газопровода Туркменистан–Афганистан–Пакистан (ТАП). Этот «газопровод мира» стоимостью 4,5 млрд долл. укрепил бы и политические отношения между тремя странами. Пакистан старается побудить Индию участвовать в этом проекте, продлить газопровод до Дели и таким образом обеспечить его рентабельность. Индия же стремится ограничить выгоды и возможности проекта Иран - Пакистан, связанные с торговлей энергоресурсами, а также общее влияние Пакистана в Центральной и Южной Азии. При этом Дели сетует на деструктивную позицию Исламабада, препятствующего-де Индии проводить свою экономическую линию в ЦА, а также чинящего препоны на пути доступа центральноазиатских товаров в Индию. Пока для торговли с ЦА Индия вынуждена использовать окружной путь через Аравийское море, Иран и Туркменистан.

 Постепенно под давлением обстоятельств в индийской стратегии происходит сдвиг в пользу взаимодействия с Пакистаном, а также беспрецедентного партнерства с Китаем. В 2006 г. Индия определенно заявила о своей готовности принять участие в сооружении газопровода ТАП, по поводу чего состоялось несколько раундов переговоров. Кроме того, Индия и Иран совместно разрабатывают проект строительства газопровода Иран–Пакистан–Индия (ИПИ). В связи с этим Иран предпринял шаги, направленные на укрепление отношений с Пакистаном, поскольку нуждается в увеличении экспорта своих углеводородов. Среди возможных маршрутов трубопровода – мелководный шельф Пакистана и морское дно от Персидского залива до западных берегов Индии. Исламабад готов гарантировать безопасность поставок углеводородов в Индию по наземному трубопроводу, но Дели пока не дает согласия на сухопутный вариант. ИПИ рассматривается как альтернатива трубопроводу ТАП, хотя Индия предпочитает это отрицать.

 В июне 2006 г. индийские представители подтвердили Ирану «приверженность» Индии идее строительства газопровода ИПИ (несмотря на попытки США предостеречь Исламабад и Дели от сотрудничества с Тегераном). Но в Дели существует и другое мнение: несмотря на некоторые технические преимущества маршрута ИПИ, его прокладка может быть осложнена обострением ситуации вокруг ядерной программы Тегерана. Маршрут ТАП, в свою очередь, является проблемным из-за ситуации в Афганистане и трений в индийско-пакистанских отношениях, однако с позиций внешнеполитических интересов Индии он предпочтительнее. Неопределенность, какой из вариантов окончательно будет выбран, сказывается на политико-экономическом климате в Центральной Азии. Пока доля Индии в торговле стран региона составляет менее 3% их общего товарооборота, но индийское правительство намерено изменить такое положение вещей.

 Главным препятствием на пути торгово-экономического сотрудничества Индии и стран ЦА является дефицит транспортных коммуникаций, обусловленный отсутствием общих границ. По договору с Узбекистаном планируется строительство автодороги Заранж (Афганистан)–Чарбахар (Иран) с соответствующими подъездными путями из Индии и РУ. Эта дорога может сократить существующие маршруты перевозок на 1,5 тыс. км.

 С учетом бурного развития Индии, обладающей современными технологиями, при совершенствовании транспортного сообщения нельзя исключать роста ее влияния на ситуацию в ЦАР. В перспективе Индия может сыграть свою роль в поддержании баланса интересов в регионе между такими странами, как РФ, КНР и США.

 Иран – Центральная Азия

 В условиях международной изоляции для Тегерана жизненно необходимо прорвать блокаду страны. Важной частью этой стратегии становится развитие двусторонних связей с Китаем, Россией, Индией, а также соседями в ЦА. Иран и Центральную Азию связывают исторически сложившиеся узы. КНР и Россия являются наиболее ценными партнерами Ирана, ибо они обладают правом вето в СБ ООН. Главным козырем Ирана в международной «игре» является наличие у него богатейших месторождений нефти и газа.

 В отношениях со странами ЦА Иран руководствуется, главным образом, экономическими соображениями: это партнерство рассматривается в Тегеране как средство выхода на европейский рынок. Кроме того, интересы Ирана, стран ЦА и России прямо перекрещиваются на берегах Каспия. Если ранее основные богатства этого моря находились в руках СССР (акватория делилась между Советским Союзом и Ираном), то после образования новых независимых государств Россия стала лишь одним из пяти претендентов на ресурсы Каспия. Иран не желает уступать часть своей каспийской акватории молодым странам ЦА. Учитывая намерения последних развивать экономические отношения с арабскими странами Персидского залива, Иран готов создать условия для провоза центральноазиатских и иных иностранных товаров по своей территории.

 Несмотря на богатые запасы углеводородов, на внутреннем рынке Ирана ощущается их дефицит. Нефть и газ в основном идут на экспорт, не хватает мощностей для их переработки (при высоком проценте износившегося оборудования) и квалифицированной рабочей силы. Поэтому Иран закупает топливо за рубежом, тратя на эти цели 3 млрд долл. в год. Среди государств ЦАР наиболее близким партнером Ирана является богатый энергоресурсами соседний Туркменистан: ИРИ стала основным импортером туркменской нефти, которая поставляется в иранский порт Нека танкерами.

 Развивая отношения с Туркменистаном, Иран преследует несколько целей: укрепить свои позиции в ЦА, извлечь выгоду из энергоресурсов региона и воспользоваться удобным положением Туркменистана на перекрестке внутриконтинентальных путей. Двусторонний товарооборот вырос с 52 тыс. долл. в 1992 г. до 1,4 млрд долл. в 2007 г. Технико-экономическое сотрудничество с Ираном позволило Туркменистану получить самые современные технологии, в частности, в сфере волоконно-оптических коммуникаций, производства стройматериалов, фармакологии, химической водоочистки и др. Введенная в эксплуатацию в 1996 г. железная дорога Теджент–Серахс–Мешхед–(Бендер-Аббас) потенциально открывает не только Туркменистану, но и всей ЦА и Китаю кратчайший маршрут к странам Среднего Востока и Персидскому заливу. В будущем этот маршрут может с успехом использоваться и Индией. При стыковке его с участком Мешхед–Тегеран станет возможной связь между Пекином и Тегераном через Урумчи, Алматы и Ташкент. К 2007 г. Иран стал крупнейшим покупателем туркменской электроэнергии: на его долю пришлось 55% электроэкспорта этой страны.

 Отношения ИРИ с другими центральноазиатскими странами сталкиваются с рядом трудностей. Сближение с Казахстаном ограничивается стремлением Астаны реализовать возможности пророссийского и прозападного направлений политики, а также сосредоточить больше внимания на китайском векторе. Отношения с Узбекистаном сдерживаются опасениями Ташкента относительно исламского радикализма Тегерана. Сотрудничество с Таджикистаном расценивается иранской стороной как самое искреннее, ввиду этнической общности.

 Иран заявил о своей готовности к ведению поисковых работ и сооружению объектов нефтяной промышленности в близлежащих странах ЦА. Для облегчения экономического обмена он планирует объявить свободной торговой зоной порт Энзели на побережье Каспия. В начале 2008 г. стало известно о намерении Тегерана построить нефтеочистительный завод на Каспийском побережье близ границы с Туркменистаном, с расчетом на инвестиции центральноазиатских стран. Производительность завода должна составить 300 тыс. барр. в день (более 15,5 млн т в год). Завод нацеливается на переработку нефти из Туркменистана и Казахстана. Тегеран надеется, что этот завод расширит экономическое влияние Ирана и снизит зависимость страны от импорта топлива. Планы сооружения внутрииранского нефтепровода от Каспийского побережья до Персидского залива остаются туманными, а строительство нефтеочистительного завода видится Тегерану гораздо более выполнимым. Завод обеспечит топливом северные провинции Ирана, и углеводороды с юга страны смогут пойти прямиком на экспорт.

 Если Тегеран осуществит этот проект, он получит шанс сформировать новые политико-экономические связи с государствами ЦА. Думается, что отношение Китая и РФ к данному проекту может оказаться неоднозначным: эти страны не заинтересованы в отвлечении центральноазиатских ресурсов на другие направления.

 Некоторые итоги

Центральноазиатский срез, представленный набором внутренних проблем и деятельностью внешних акторов, подтверждает сложность, противоречивость и взрывоопасность складывающейся в регионе ситуации. Резкое усиление одного из внешних игроков автоматически порождает здесь обострение соперничества и скрытого противостояния. Сложившиеся локальные и во многом альтернативные системы безопасности (с одной стороны – ОДКБ–ШОС, с другой – проекты НАТО) де-факто усиливают общую нестабильность и взаимное недоверие. Политическое или международно-правовое совмещение этих систем пока не представляется возможным. Независимо от того, будут или не будут выведены западные войска из Афганистана в 2014 г., можно ждать обострения противостояния. Едва ли афганский (талибский) вызов станет стимулом для создания единого проекта безопасности. Возможно, что один из вариантов американской стратегии ухода из Афганистана и заключается в том, чтобы направить экспансию талибов на север – в зону ответственности ОДКБ и ШОС, сохраняя при этом контроль над центром Евразии.

 Проблемы внутренней безопасности, стабильности и развития Центральной Азии также пока неразрешимы. В условиях экономического деления стран региона на лидеров и аутсайдеров, наличия большого количества потенциальных вызовов и угроз религиозного, социально-экономического и политического характера сценарий «арабских обновлений» чрезвычайно опасен и непредсказуем как для самих республик, так и их соседей. Учитывая конфессиональную и этническую специфику, «революции» неизбежно реанимируют исламский радикальный фундаментализм, который будет усилен талибским ресурсом. Особенно это актуально для Узбекистана и Таджикистана. Однако дальнейшая консервация застывших правящих элит и авторитарных светских систем приведет к росту внутренних напряжений в центральноазиатских обществах. Так или иначе, правящим элитам придется пойти на плавную политическую модернизацию и найти в отдельных республиках компромисс с умеренным исламом.

Лузянин Сергей Геннадьевич – заместитель директора Института Дальнего Востока РАН, руководитель Центра стратегических проблем Северо-Восточной Азии и ШОС, профессор МГИМО (У) МИД РВ, президент Фонда поддержки востоковедческих исследований, доктор исторических наук. (Источник портал «Перспективы»).


Ссылка на новость: http://kant.kg/2012-06-05/centralnaya-aziya-izmereniya/

Страница: 1 2 3 4


 
Новость прочитана 137272 раз(a).
 

Еще из этой рубрики:

 
Заметили опечатку в тексте. Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl + Enter.
Спасибо!

Рейтинг@Mail.ru